Мария.

В этом форуме выкладываем русскоязычные рассказы.
Forum rules
Общение только на русском языке!!!
Сообщения на других языках будут удаляться!!!
Post Reply
User avatar

Topic Author
Флав Найребис
Интересующийся
Posts: 55
Joined: 06 Oct 2019, 08:00
Reputation: 20
Sex: male
Location: Сибирь
Ваш Знак зодиака: Весы
Has thanked: 29 times
Been thanked: 38 times
Gender:
Russia

Мария.

Post: # 47552Post Флав Найребис
01 Dec 2019, 06:02

Флав Найребис.

Мария.

Наша контора после «шпионского» провала выдержала. Шефа Службы безопасности уволили, его заместителя тоже. Но меня не тронули. Разве что, оставили без премии. Но без неё остались все сотрудники фирмы, так что, было не обидно. Переживали не такое, переживём и это!
Часть сотрудников уволилась. Соответственно, на освободившиеся места начался приём новых. Фильтрацией занимался новый шеф СБ. Часть работ была поручена и мне. Не вопрос, дело знакомое, были бы полномочия. Они мне были предоставлены.
Новым архивариусом был принят старый хрен, из которого сыпался песок. Очки с огромными линзами, шаркающая походка, трясущиеся в мелком треморе ручонки… Ну и что, что он капитан третьего ранга… В отставке, разумеется. Да хоть адмирал! Но решение о приёме на работу принимал не я, мне было лишь поручено проверить кандидата. Одним из обязательных условий проверки было посещение места постоянного проживания. Значит, идём в адрес.
Кап-три встретил меня радушно. Проводил на кухню, - излюбленное место всех застолий и бесед, - предложил чаю. Я отказался. Предложил коньяку, - я согласился. Мы выпили по рюмке, разделили на двоих кислое яблочко в качестве закуски. Я толсто намекнул, что в мои обязанности входит обход всех помещений жилища. Кап-три согласно кивнул, разлил ещё по рюмке. И я приступил к осмотру.
Что именно я должен был обнаружить подозрительного, конкретно указано не было. Как говорится, предложено действовать по обстановке. Обстановка в квартире отставного кап-три была древняя, большая половина мебели носила на себе следы советского «совка» полувековой давности и, похоже, объехала с ним в контейнерах все акватории бывшего СССР. В общем, кроме прибитых к ковру морского «штормового» барометра и облезлого штурвала от какого-то маломерного корыта, ничего примечательного, что выдавало бы жильё морского волка, найдено не было. Впрочем, мне не вменялось в обязанности рыться в шкафах, а лишь поверхностный осмотр.
Одна из комнат была закрыта. Я вопросительно поднял глаза, кап-три смущённо поохал стариковскими плечами:

- Это комната моей младшей дочери. Она немного нездорова, редко выходит из квартиры, очень не любит публичности. Мария! – зычно прогудел престарелый папа, - У нас гость. С официальным визитом. Можно к тебе?
- Входите, - с чувством внутренней обречённости раздался высокий женский голос. – Пусть гость ничему не удивляется.

Дверь чуть приоткрылась и мы вошли. В комнате было жарко, витал стойкий запах лекарств, каких-то ароматических трав и стирального порошка. Вообще, закуток напоминал больше больничную палату, нежели жилое помещение. Взглянув на обитательницу оного, все обстоятельства быстро разъяснились.
Первое, что бросилось в глаза, были именно глаза: огромные, в тёмных болезненных кругах и со слезами недавних слёз. Молодая женщина была худа и куталась в длинный, в пол, тёплый халат, словно мёрзла в хорошо натопленной комнате; левый рукав халата был аккуратно подрублен и заштопан на уровне локтя. Под правой рукой был крепко прижат облезлый деревянный костыль со следами неоднократных ремонтов, с облупленным лаком и стёртым резиновым наконечником. Волосы были убраны под косынку, намертво притянутую к голове. Под глухим халатом угадывался домашний тапок неясной локализации, правый, или левый. Женщина двигалась угловато, неловко, неуверенно, словно её нервно дёргали за невидимые ниточки, часть из которых была оборвана и неровно связана. Зрелище было жалким и болезненным, даже по поверхностному восприятию…

- Проходите… - женский голос обрёл приятную мелодичность. Я огляделся. Узкая койка, напоминающая тюремные нары, или больничный топчан, табуретка с пузырьками лекарств. В углу туалетный столик без признаков дамской косметики, зеркало занавешено плотной тканью. В другом углу кельи можно было разглядеть футляр, судя по размерам, скрывающий виолончель. Из-под койки выглядывал протез ноги. – Смотрите, что хотите.
- Не волнуйтесь, барышня. У меня исключительно служебная миссия. Как сотрудник Службы безопасности, мне вменяется в обязанность обследовать условия проживания сотрудника перед его приёмом на работу.
- У вас, наверное, очень интересная работа, - то ли серьёзно, то ли в насмешку произнесла моя новая знакомая. – Не задерживайтесь, смотрите.
- Меня зовут Флав, - на всякий случай я решил представиться.
- Меня – Мария. Впрочем, это вы уже знаете.
- Очень приятно.
- Взаимно. – На худом лице женщины бесцветные губы изобразили подобие улыбки. – Какое необычное имя!
- Можете называть меня Веней. В пределах допуска.
- А меня папа зовёт Маней… - мне показалось, что на впалых щеках проблеснул слабый румянец. – Мне так даже привычно, неофициально, по-домашнему.
- Принято. – Осмотр комнаты был окончен, но уходить не хотелось. Кап-три за моей спиной предупредительно кашлянул и сделал пару шагов назад, словно предлагая завершить визит. Но огромные глаза в тёмных кругах пронзительным блеском сигнализировали мне об обратном. Или я ошибаюсь?

Кап-три почти насильно вытащил меня из пределов кельи. Он и сам был не менее смущён, покашливая и почёсывая руки, словно внезапно подхватил экзему. Снова проведя меня на кухню и плеснув коньяку в рюмки, он сбивчиво объяснил:

- Без матери росла… Младшая дочь, самая любимая, самая желанная. Жена умерла через год после родов. Со мной по базам моталась. А в пятнадцать лет связалась с панками, надоела ей дисциплина и флотские пайки. Я не уследил. Сначала травку курила, потом таблетки разные принимала. Я меня по три-четыре месяца дома не было, вот…

Мы допили коньяк. Кап-три вытер мелкую слезу с плохо выбритой щеки и продолжил:

- Потом колоться начала. Сначала морфий, потом какой-то ещё наркотик. А потом ей «крокодила» зарядили в шприц. Первый раз её вштырило (кап-три употребил этот эксклюзивный термин, как хорошо знакомый) без последствий. И второй, и третий… Даже предположить не могу, сколько. А потом проблемы начались. На левой руке язвы пошли, тромбоз сосудов начался. Я как раз в дальний поход ушёл, а когда вернулся, ей уже руку по локоть отняли из-за гангрены. Она начала себе в ногу колоть. Я старшую дочь вызвал, чтобы за ней следила. Не уследила…

Капитан достал ещё одну бутылку, вопросительно на меня посмотрел. Я нейтрально посигналил бровями, мол, давай, как знаешь. Хозяин согласно кивнул, отдраил пробку, разлил, и мы продолжили:

- Сбежала Маня. Через окно. Две недели гужевалась, непонятно где. Мы её потом уже в реанимации нашли. Левую ногу ей спасли, а правую ногу отняли, сначала по колено, потом по середину бедра. Она снова умудрилась «ширнуться», прямо в культю, дружки «баян» переправили в отделение. Левая нога-то в гипсе была, а правая – только забинтована. Так она прямо через край бинта себе и засадила… Тогда ей ногу полностью отняли. Только тогда она за ум взялась. Нариков этих менты повязали, панки разбежались. А дочь калекой осталась. Инвалидность, специальности нет, работы нет, пенсия по инвалидности мизерная. Протез по социалке сделали, только она на нём даже в квартире без страданий передвигаться не может. Дома сидит, высохла вся, плачет. Себя жалеет за свои ошибки молодости. Вот…

Мария тихо проникла на кухню. Именно проникла: почти бесшумно, грациозно, как на ковровую дорожку к подиуму. Или к эшафоту. Вид у неё был прежний, весьма удручающий, только тугая повязка с головы исчезла, явив на свет россыпь весьма привлекательных волос светло-шатенного колера с небольшой проседью. Под правой рукой был намертво прижат всё тот же костыль, босая левая нога с худой, почти прозрачной ступнёй, попирала пол через облезлый пляжный туфель, чудом держащийся на пальцах. Капитан сжался, словно ожидая незримой неприятности; Мария тихо, всё тем же высоким мелодичным голосом проговорила:

- Папа, ты меня выдаёшь по полной программе? Я могу сама обо всём рассказать. Не нужно обманывать, или приукрашивать. Я могу сама ответить за свои поступки.

Капитан отвёл глаза и молча вышел. Третья жилая комната была его кабинетом, по совместительству и спальней. Мы остались с Марией наедине.
Большие тёмные очи с отрешённой обречённостью взирали на меня из глубины лица. Мне стало немного не по себе. От обладателя таких глаз можно было ожидать, чего угодно. Это был взгляд мёртвого человека, заранее готового ко всему. Впрочем, длилось это наваждение всего пару секунд.

***********************
- Папе нужна работа, а я порчу ему репутацию. Правильно?
- Почти что, так. Фирма должна быть уверена в благонадёжности сотрудников. Это обязательное условие.
- У меня есть справка, что я больше не состою на учёте. В крови нет следов наркотика.
- Возможно, что этого будет недостаточно.
- Я могу показать, что больше не колюсь. Вот, - женщина слева приспустила халат, высвободила из-под него культю левой руки. Плечо было чистым, без следов инъекций. Аккуратный шрам проходил на сантиметр выше локтевого сгиба. – Могу показать и ноги, и живот, и шею…

Мария присела на кухонный табурет, с готовностью распахнула полы халата. На месте правой ноги болталась короткая бесформенная культя, в шрамах, но чистая. Потом на показ была предъявлена левая нога, худая, вся в прожилках вен, но также без каких либо подозрительных следов. Все эти движения были проделаны настолько быстро и решительно, буквально за пару секунд, что я даже не успел сформулировать тактичные возражения против такого каминг-аута.

- Есть идиоты, которые колют себе в шею. Я к таким не принадлежу. Но могу показать. – Мария стала расстёгивать пуговки на глухом вороте.

Тут ко мне вернулся дар речи.

- Не нужно, верю. – Женщина замедлила стриптиз, запахнула халат и стала пристально глядеть мне в глаза, словно проверяя, какое впечатление произвела на меня. Мне захотелось сказать ей что-то ободряющее, но почему-то кроме казённых фраз ничего на ум не приходило. – Будем считать, что инспекция окончена.
- Вы примете папу на работу?
- Это решение принимаю не я.
- И всё же? Я всего лишь доложу своё мнение начальнику своей Службы и в отдел кадров.
- А ЕСЛИ я предложу вам переспать со мной, это как-то повлияет на ваше излагаемое мнение?

Фраза была сказана таким решительным тоном, что внутри у меня что-то протестующее булькнуло. К счастью, этот процесс был больше психологический, чем физиологический; надеюсь, что он прошёл беззвучно.

- А вот это уже фол, - жёстко проговорил я. – Это даже не на грани фола, а именно фол. Для женщины…
- У нас равноправие! – жестко перебила меня Мария. – К тому же, я уже пару раз побывала за гранью жизни, меня уже вынимали с того света. Так что, мне стесняться и страшиться нечего. И терять тоже. Ни моё тело, ни репутация уже не пострадают. Все глупости, которые можно было совершить, я уже проделала.
- Когда человек начинает фразу со слов «Если…», то словно переступает через нечто внутри себя. Делает над собой волевое усилие, которое потом не сможет простить ни себе, ни своему собеседнику. Поэтому я предпочитаю слова: «Я сделаю // сделал так-то и так-то…» - решение представлено уже обдуманным и готовым к выполнению, без внутренней рефлексии, взаимных претензий и упрёков. Без сомнений. Без сожаления. Без последующих обвинений, типа: «Ты меня заставил!..» Внятно разъяснил?
- Да, достаточно. Я предлагаю нам переспать. Вместе. В одной постели. С желаемым для меня результатом…
- Я рассмотрю твоё предложение, - максимально сухим тоном процедил я. – Но не при отце же? Предлагаю нанести визит в мой дом. Продолжим неформальное общение в другой обстановке.
- А почему не здесь?
- У тебя в конуре невыветриваемый запах каких-то лекарств. Это больничная палата, а не комната молодой женщины.
- Я почти не выхожу из квартиры. Уже несколько лет.
- Тем более, будет полезно проветриться.

Моя собеседница призадумалась. С одной стороны, предложение исходило от неё. С другой, она явно не ожидала такого поворота. Отказываться, идти на попятную, видимо, было не в её принципах. Но и принимать чужие условия столь категорично – тоже. Наконец, она решилась:

- Я подумаю. Согласуем детали и время. У Вас есть автомобиль?
- Да, есть.
- В случае приёма на работу отец поедет проходить медицинскую комиссию в военный госпиталь. Ему же нужно будет проходить врачей?
- Обязательно. Но у нас есть окружной госпиталь, куда же ему ехать?
- Его медицинская карта со всеми многолетними записями до сих пор лежит в военном госпитале по последнему месту службы. Она ему понадобится, он сам сказал. Поездка туда и обратно займёт не меньше двух суток. У нас будет время.

«А девочка-то со стержнем, несмотря на болезненный вид», - подумалось мне. – «Не так проста, не так наивна, как выглядит. И просчитывает ситуацию». Мне уже становилось интересным продолжение нашего знакомства.

- Договорились. – Я был намеренно суров и непреклонен. Но азарт предстоящего действия уже охватил меня. В сущности, через эти Врата я проходил уже неоднократно и с переменным успехом. Но всегда ожидал чего-то нового…

Мария выскользнула из кухни и снова укрылась у себя в закутке. А я пошёл в кабинет к бравому (совсем даже, не бравому!) капитану.

******************
Кап-три сидел в комнате, которая служила ему кабинетом, в кресле, напротив письменного стола. Он, похоже, смирился с судьбой, какой бы новый удар ему ни был уготован, и казался старше своих лет. «А ему ведь, если верить анкете, всего шестьдесят пять», - промелькнула мысль. Выглядел же он на пару пятилеток старше.

- Вам придётся предоставить свою медкарту, - огласил я, будто сам приготовил это решение. – Таков порядок.
- Да, конечно. Я предоставлю её в начале следующей недели. Это ведь не поздно? Ваши руководители сказали, что проверки займут не меньше двух недель, надеюсь, что не будет поздно?
- Не будет. – Я окинул умным взором убогую обстановку комнаты-кабинета. – Я пока составлю предварительный отчёт по установленной форме. Вы успеете обернуться до его рассмотрения моим руководством.
- Поймите, мне очень нужна работа. Военной пенсии на лекарства для дочери не хватает. А к бывшим наркоманам у нас отношение весьма неприветливое. Если заболел, то сам виноват. Никаких льгот на лечение.
- Боюсь, что с таким родством я буду вынужден написать о вас не самый лестный отзыв. Факт употребления запрещённых препаратов членами семьи, совместно проживающими на занимаемой жилплощади, может послужить основанием отказа вам в предоставлении места на фирме, у нас с этим строго. Но всё поправимо. Если будет твёрдая уверенность, что ваша дочь больше с наркотиками не дружит, это может решить вопрос о приёме вас на работу иначе. Для того, чтобы отразить в отчёте одну, или иную сторону дела, нужно будет более детально проверить поведение вашей дочери. Согласны?
- Конечно. Думаю, что Маня вас не разочарует.
- Ей нужно будет заручиться справкой о её нынешнем состоянии из районной поликлиники. Но и этого может быть недостаточно. У нас есть свой аккредитованный медицинский центр для специальных исследований. Возможно, мне придётся проводить вашу дочь туда для сдачи анализов. Этот вопрос я беру на себя.

Насчёт медицинского центра я не соврал. Генеральный директор нашей конторы действительно прогонял наиболее ценных и ответственных работников фирмы через одну хитрую медицинскую шарагу. В основном, для обследования на детекторе лжи, на полиграфе. Результаты обследований не оглашались. Были там и другие специалисты, но это было уже прикрытие. Кап-три на такое предложение согласно закивал седой головой. На том и порешили.
С обоюдного согласия мы хлопнули ещё по рюмке. Капитан словно преобразился на глазах! Откуда ни возьмись, появилась военная выправка, исчез старческий тремор и шаркающая походка, в глазах за линзами очков появился жизнеутверждающий блеск. Было понятно, что он наметил себе цель, и будет стараться достичь её любой ценой. Да, похоже, дочь унаследовала характер папаши: если есть цель, то достичь её нужно любой ценой! Любой ценой!! Любой!!!

Кап-три-ранг родил свою младшую, когда ему было тридцать девять лет. Марии сейчас было двадцать шесть, но выглядела она в полтора раза старше; наркотики и болезнь быстро отнимают красоту. В назначенный день, когда её отец уехал за медкартой по месту последней службы, женщина позвонила мне:

- Папа отбыл. Я готова. Вы за мной заедете?
- Буду через полчаса.
- Подниматься не нужно. Я выйду на улицу.

Мария была одета в лёгкое неношеное пальто с высоким глухим воротом. Ноль косметики. Она неловко стояла на двух, почти новых, подмышечных пластиковых костылях, левый был прихвачен к плечу несколькими ремешками и обвит эластичным бинтом, правый она крепко сжимала за перекладину рукой, одетой в тонкую шерстяную перчатку. На левой ножке был новый чёрный сапог, в котором худая голень болталась, как карандаш в стакане. Женщина вдыхала воздух, словно вынырнула из-под воды, и не могла надышаться.

- Прошу! – я распахнул дверцу авто, уложил в салон костыли и помог взобраться моей спутнице. Тронулись молча.
- У нас есть два дня и ночь между ними. – Мария произнесла эти слова спокойным деловым тоном, словно пересчитывала консервные банки на полках. – Отец вернётся только завтра, поздно вечером. Или даже послезавтра, утром. Можно не торопиться.

На меня женщина старалась не смотреть. Она выдерживала отстранённую позицию; держала спину идеально прямо и была абсолютно бесстрастна. Младшая дочь, во что бы то ни стало, решила устроить своего отца на работу, и была готова для этого на любой поступок. Она всё просчитала. Она так решила. Так надо. Для пользы дела.
Мы добрались. Моя спутница покинула авто без моей помощи, сама прикрепила костыль с лямками к левому плечу. Потом подхватила второй костыль и вопросительным взглядом уточнила направление нашего дальнейшего движения. Так же молча, я указал ей на ближайший подъезд. Через три минуты наша процессия вошла в пределы зоны нашей дислокации на ближайшие два дня.
Мария, казалось, дала слово ничему не удивляться. Во всяком случае, в выражении её огромных тёмных глаз на худом лице ничего не менялось. Она с готовностью сама сняла пальто (моя галантность почти не пригодилась), потом сапог и вдела худую ступню в предложенный меховой тапок. Под пальто оказался нехитрый наряд: всё такой же глухой домашний халат, только совершенно новый, дополненный вязаной жилеткой. Женщина постоянно мёрзла, вне зависимости от температуры! Один костыль остался в прихожей, второй, казалось бы, намертво приклеился к правой руке, заняв там своё законное место.

- Проходи, осваивайся. – Мария кивнула. Медленными шагами бесшумно обошла все комнаты. В спальне ненадолго задержалась. Потом вернулась в зал, где была накрыта небольшая «поляна» с шампанским и фруктами.
- Этого не нужно. Давай быстрее завершим то, что задумали.
- Мы же не торопимся?
- Еда тоже не испортится. Как мне обращаться, на «вы», или на «ты»?
- Как было сказано в одном советском фильме, «неудобно обращаться на «вы» к человеку, с которым спишь». Напомню: меня зовут Флав, или Веня, как тебе больше нравится.
- Папа называет меня Маней. Терпеть не могу это имя. Я – Мария. Зови меня Рией. Сойдёт?
- Вполне.
- Идём в спальню.

Рия-Мария разоблачилась. Было это проделано так, словно она на плановом медосмотре. Чётко и отстранённо. Худое тело с серой нездоровой кожей, давно не видевшее солнца и свежего воздуха, являло собой весьма неприглядное зрелище. Впрочем, от женщины исходил тонкий запах хорошего шампуня и ещё каких-то пикантных ароматов. Это было приятно.
Я обнял Рию за плечи, потом переместил ладони на талию. Женщина стояла без костыля, не шевелясь, словно статуя; меня обнять она не пыталась. Я поднял невесомое тело на руки, осторожно уложил в постель. Рия была абсолютно безучастна к происходящему. Казалось, она вовсе меня не замечает!
Небольшая прелюдия, с*екс и…

Блин!!!!!!!!!!!
Нет, господа, я ТАК не могу и не хочу! Женщина в постели оказалась полным «бревном», а учитывая телосложение, то «доской» Просто «доской», даже не говорящей! Ноль эмоций, даже резиновая баба была бы более живой…

- Послушай, Рия, так не пойдёт! Ты же совершенно никакая, даже не «подмахиваешь»! Я же не некрофил, чтобы глумиться над трупом!
- Что это значит: «подмахивать»?
- Ну, понимаешь, россиянка, ты даже не симулируешь, не притворяешься, что тебе приятно; как же так?

Мария слабо улыбнулась. Это была первая улыбка, которую мне довелось увидеть на её лице. И первое проявление хоть каких-то эмоций.

- А чего же ты хочешь от меня?
- Тебя что же, никто никогда не ласкал? Во время секса?
- Понимаешь… - Женщина снова улыбнулась, но уже как-то криво, вымученно, в сторону, - Понимаешь, у наркоманов с сексом проблемы. Желание есть, а возможности отсутствуют. Сам догадываешься, у них совсем другие предпочтения и приоритеты. «Кто с «баяном» дружен, тому с*екс не нужен!» Трое из четырёх мужчин-нариков – стойкие импотенты. Так что, опыта у меня в этом деле - голый ноль. Да и обстановка для интимной близости не всегда соответствовала элементарным гигиеническим требованиям. Какой тут с*екс!
- Так, теперь понятно. – Я выдохнул из себя бурлящую неудовлетворённость. – Что ж, будем проводить учёбу. Начнём всё с начала!
Начнём!
************************
Я перевернул Рию на плоский живот. Несколько раз провёл руками по волосам, по плечам, погладил левую культяпку плеча, поцеловал шрамы. Поласкал шею, осторожными движениями поиграл с «кошачьим местом», медленно опустился к талии. Пальцы перескакивали по выступающим рёбрам, как по костяшкам деревянных счёт; спина начинала теплеть, на щеках у моей визави начал проступать слабый румянец. Мне приходилось вспоминать все, когда-либо изученные приёмы обращения с противоположным полом в аналогичных ситуациях, но их могло и не хватить: случай был тяжёлым!
Ладони медленно и плавно, ласковыми круговыми движениями, опускались к талии и ниже, ниже… Тощие ягодицы, правая была холодной, вся испещрена шрамами, видимо, в надежде спасти остаток ноги для протезирования. Короткая культя бедра выглядела ничуть не лучше и была похожа на кусок теста, или на бурдюк с прогорклым киселём. Я нежно расцеловал все следы хирургического вмешательства, потом также аккуратно и ласково переключился на левую уцелевшую ножку. Когда местом для серии поцелуев была выбрана подколенная ямка, Рия неожиданно вздрогнула, дёрнулась и слабо пискнула. Легкая волнистая дрожь пробежала по её худому телу, несколько раз сжались и разжались половинки попы, а маленькая щелочка слегка увлажнилась. Вот это, если я не ошибаюсь, - оргазм! Ай да я, ай да старый развратник! Гожусь ещё на кое-что!
Пока Рия справлялась с новым (!!) для неё ощущением, мне удалось закончить ласки на кончиках пальцев её бледной ножки. Женщина перевернулась на спину, и мне было предоставлено удовольствие проделать все аналогичные эволюции заново, но уже с фронтальной поверхности. Рия тихо млела и натужно попискивала сквозь стиснутые челюсти, сосочки маленьких тощих грудей приподнялись и набухли, по тщедушному телу несколько раз пробегала уже знакомая волна дрожи. Щёки и лоб заметно раскраснелись, другие губки вокруг маленькой щелочки внизу живота также набухли и стали заметно влажными. Я ласково и осторожно ввёл своего дружка в предназначенную «ответную часть» организма женщины; Рия страстно обхватила меня рукой и ногой, неловко прижала к себе. Глаза её были закрыты, она словно боялась растерять нахлынувшее на неё наваждение. В этот раз всё продолжалось намного дольше и приятнее. Надеюсь, что ощущения были обоюдными.

- Уф! Оказывается, от ЭТОГО можно получать удовольствие! - Утомлённая Рия раскинула по койке оставшиеся конечности и блаженно потянулась. – Так со мной ещё никто не обходился! Послушай, а я проголодалась! Ты можешь принести сюда яблоко, или виноград?
- Один момент! – Я накинул на себя домашний халат. Через пару минут перед нашим ложем имел место быть небольшой передвижной столик с бокалами, бутылкой шампанского и вазой с фруктами. – Выпьем немного?
- Давай! – Рия успела перестелить смятую кровать, даже заменила перепачканную простынку (свежую нашла в шкафу, быстро сориентировалась в холостяцком жилье!). – Уже не вспомню, когда последний раз я пила шампанское. Давно это было, в позапрошлой жизни!

Я открыл бутылку, разлил пенный напиток по бокалам. Мы чокнулись, выпили, я протянул женщине половинку яблока с вырезанными косточками. Рия задорно хрустнула предложенным фруктом, потом попросила кусочек шоколадки. Как-то вполне естественно, её левая ножка оказалась у меня на бёдрах, а культя правого бедра мягко упиралась в поясницу. Я воспринял этот факт как возможность продолжения нашего сотрудничества в интимной сфере на ближайшую перспективу в течение следующих суток…

Так и случилось. Несколько раз мы прикладывались к бутылке; за шампанским последовал сладкий кагор и хороший крымский портвейн. Пару раз я провожал Рию до туалета и в душ, мокрые простыни тоже периодически подлежали замене. Рия оказалась потрясающей выдумщицей, требуя опробовать новые и новые позы (откуда только у неё столько фантазии?), худое подвижное тело и отсутствие половины конечностей позволяли проделывать потрясающие пируэты. От отстранённости и холодности не осталось и следа! Передо мной (а также подо мной и периодически - на мне!) оказалась поразительно раскованная и активная молодая женщина, готовая на любые эксперименты, лёгкая и адаптивная. Мы были весьма довольны друг другом. О том, по какой причине мы оказались в нужном месте и в нужное время, нам думать не хотелось.

Новый день после бурно проведённой ночи оказался таким же светлым и приятным. Рия вызвалась приготовить завтрак. С бутербродами и яичницей она легко справлялась одной рукой, для устойчивости придерживая костыль левой культяпочкой. После лёгкого завтрака, как-то сам собой, у нас произошел короткий с*екс, прямо на кухне, стоя! Как будто, так и было задумано! Женщина была в полном восторге:

- Как много, оказывается, я потеряла в жизни! Как много упущено, как много растрачено зазря! Какая же я была глупая!
- Учиться всегда сгодится! – идиотской фразой из «Формулы любви» важно ответствовал я. – Я прошу продолжения нашего знакомства. Если, конечно, прилежная ученица не возражает… продолжить, так сказать, курс обучения!
- А что у меня в дневнике за сегодняшний урок? – кокетливо спросила «ученица».
- За первый параграф – «два» балла ровно! А за второй и третий – по твёрдой «пятёрке». Но полученные знания нужно закрепить и продолжать опробовать на практике!
- И когда же у нас новый курс лекций и практических занятий, господин учитель? Папа приезжает сегодня, мне его нужно встретить в квартире.
- Ничего. Разберёмся. Договоримся.
- А что мне будет задано на дом?
- Домашнее задание (ещё одна порция секса!) получишь перед уходом!
- Замечательно! Мне так понравилось учиться!! Учиться и учиться!

Вечером, проделав всё нами задуманное, я отвёз мою подругу к ней домой. Войдя к себе в жилище, она приняла всё тот же вид, отстранённый и холодный, бледный и угасший. Даже если бы кап-три-ранг был бы более наблюдательным и внимательным к своей дочери, вряд ли бы он заметил что-либо. Судя по всему, кроме жалости и пополнения мешка лекарств, других поползновений он не проявлял. И напрасно! А Рия молодец, хорошо умеет маскироваться! Надо будет это запомнить.

Несмотря на удручающий старческий вид, кап-три оказался не таким уж дохлым. Со здоровьем у него оказался полный ажур, хоть в космос запускай! Вместо скромной работы в архиве он сам напросился в охрану нашей фирмы. Работа – сутки через трое, и денег за это немного больше. А у нас с Марией открылся широкий простор для совместного времяпровождения.

- Врачи мне не рекомендуют заводить ребёнка, - поведала она мне при очередной встрече. – Слишком велика вероятность рождения неполноценного. Мой организм повреждён наркотиками. Ты же знаешь, что у мужчин сперма вырабатывается постоянно, обновляется. А у женщин зачатки яйцеклеток уже заложены в организме изначально, потом только «дозревают». Мне бы не хотелось родить человечка, который будет потом страдать всю жизнь из-за бурной молодости его мамы…
- Значит, так…
- Именно, так. Семьи у нас не будет. Семья нужна для совместного рождения и воспитания детей. А без детей – это не семья, штамп в паспорте не меняет ничего. Я останусь жить с папой. Он хоть и хорохорится, но здоровья у него осталось немного. Северные широты и постоянный стресс во время во время службы ему здорово навредили. Я ему нужнее, чем он мне.
- Судя по его медкарте, здоровья у него – хоть отбавляй!
- Он давно научился обманывать врачей. Не верь ему. Ради меня он согласен хоть в прорубь нырнуть. Только вынырнуть уже не получится. Мне лучше знать.
- Ясно. – Рия всё решила за нас двоих. – Есть хорошие методики диагностики на ранней стадии беременности. Определяют вероятность рождения ребёнка с генетическими нарушениями довольно точно. В случае высокой вероятности, рекомендуют аборт, это безопасно. Рискнём?
- Нет. – Рия была непреклонна. – Я останусь с папой. Да и какая я буду мать, без ноги, без руки? Ни выносить ребёнка без риска не получится, ни нормально перепеленать, или искупать. Не нужны нам такие проблемы. Я отвечаю за всё. Я так решила. Прости.
- Но наши «уроки» будут продолжаться?
- Конечно, милый мой! Я чувствую, что у нас осталось много непройденного учебного материала. И его обязательно нужно будет закрепить на практических занятиях! Ты замечательный учитель, а я постараюсь быть прилежной ученицей и не пропускать ничего из курса!
- Договорились. Сегодня мы приступаем к новой теме…

Но это уже другая история.

ФН
2019г.



User avatar

bordoler
Дух форума
Posts: 3360
Joined: 11 Mar 2017, 10:57
Reputation: 622
Sex: male
Location: Москва
Ваш Знак зодиака: Овен
Has thanked: 93 times
Been thanked: 519 times
Gender:
Russia

Re: Мария.

Post: # 47577Post bordoler
02 Dec 2019, 17:49

Хорош уже чернуху гнать... :sarc: Давай что-нить жизнеутверждающее... :D



User avatar

svh75
Интересующийся
Posts: 166
Joined: 30 Jan 2018, 12:24
Reputation: 19
Sex: male
Has thanked: 2 times
Been thanked: 17 times
Gender:
Russia

Re: Мария.

Post: # 47579Post svh75
02 Dec 2019, 20:15

bordoler wrote:
02 Dec 2019, 17:49
Хорош уже чернуху гнать...
Да это ж неинтересно! Ну какая баба даст через полчаса после знакомства?



User avatar

Serafim
Житель
Posts: 495
Joined: 16 May 2017, 17:50
Reputation: 156
Sex: male
Location: Россия
Ваш Знак зодиака: Рак
Has thanked: 119 times
Been thanked: 80 times
Gender:
Russia

Re: Мария.

Post: # 47580Post Serafim
02 Dec 2019, 20:32

Флав Найребис wrote:
01 Dec 2019, 06:02
Но это уже другая история.
Может быть, автор, всё-таки писал, текст набирал, старался и преуспел ( помню себя - в процессе понимания - писал на бумаге собстевонноручно, да и, до кучи, удачно резал мамины журналы "Работница" и безуспешно штудировал папины " "Наука и жизнь" :-)))))


Всё, что не делается, то к лучшему... :gyi:

User avatar

барак
Интересующийся
Posts: 96
Joined: 04 Sep 2017, 09:45
Reputation: 46
Sex: male
Has thanked: 86 times
Been thanked: 41 times
Israel

Re: Мария.

Post: # 47591Post барак
03 Dec 2019, 06:22

Флав Найребис wrote:
01 Dec 2019, 06:02
Флав Найребис.

Мария.

Наша контора после «шпионского» провала выдержала. Шефа Службы безопасности уволили, его заместителя тоже. Но меня не тронули. Разве что, оставили без премии. Но без неё остались все сотрудники фирмы, так что, было не обидно. Переживали не такое, переживём и это!
Часть сотрудников уволилась. Соответственно, на освободившиеся места начался приём новых. Фильтрацией занимался новый шеф СБ. Часть работ была поручена и мне. Не вопрос, дело знакомое, были бы полномочия. Они мне были предоставлены.
Новым архивариусом был принят старый хрен, из которого сыпался песок. Очки с огромными линзами, шаркающая походка, трясущиеся в мелком треморе ручонки… Ну и что, что он капитан третьего ранга… В отставке, разумеется. Да хоть адмирал! Но решение о приёме на работу принимал не я, мне было лишь поручено проверить кандидата. Одним из обязательных условий проверки было посещение места постоянного проживания. Значит, идём в адрес.
Кап-три встретил меня радушно. Проводил на кухню, - излюбленное место всех застолий и бесед, - предложил чаю. Я отказался. Предложил коньяку, - я согласился. Мы выпили по рюмке, разделили на двоих кислое яблочко в качестве закуски. Я толсто намекнул, что в мои обязанности входит обход всех помещений жилища. Кап-три согласно кивнул, разлил ещё по рюмке. И я приступил к осмотру.
Что именно я должен был обнаружить подозрительного, конкретно указано не было. Как говорится, предложено действовать по обстановке. Обстановка в квартире отставного кап-три была древняя, большая половина мебели носила на себе следы советского «совка» полувековой давности и, похоже, объехала с ним в контейнерах все акватории бывшего СССР. В общем, кроме прибитых к ковру морского «штормового» барометра и облезлого штурвала от какого-то маломерного корыта, ничего примечательного, что выдавало бы жильё морского волка, найдено не было. Впрочем, мне не вменялось в обязанности рыться в шкафах, а лишь поверхностный осмотр.
Одна из комнат была закрыта. Я вопросительно поднял глаза, кап-три смущённо поохал стариковскими плечами:

- Это комната моей младшей дочери. Она немного нездорова, редко выходит из квартиры, очень не любит публичности. Мария! – зычно прогудел престарелый папа, - У нас гость. С официальным визитом. Можно к тебе?
- Входите, - с чувством внутренней обречённости раздался высокий женский голос. – Пусть гость ничему не удивляется.

Дверь чуть приоткрылась и мы вошли. В комнате было жарко, витал стойкий запах лекарств, каких-то ароматических трав и стирального порошка. Вообще, закуток напоминал больше больничную палату, нежели жилое помещение. Взглянув на обитательницу оного, все обстоятельства быстро разъяснились.
Первое, что бросилось в глаза, были именно глаза: огромные, в тёмных болезненных кругах и со слезами недавних слёз. Молодая женщина была худа и куталась в длинный, в пол, тёплый халат, словно мёрзла в хорошо натопленной комнате; левый рукав халата был аккуратно подрублен и заштопан на уровне локтя. Под правой рукой был крепко прижат облезлый деревянный костыль со следами неоднократных ремонтов, с облупленным лаком и стёртым резиновым наконечником. Волосы были убраны под косынку, намертво притянутую к голове. Под глухим халатом угадывался домашний тапок неясной локализации, правый, или левый. Женщина двигалась угловато, неловко, неуверенно, словно её нервно дёргали за невидимые ниточки, часть из которых была оборвана и неровно связана. Зрелище было жалким и болезненным, даже по поверхностному восприятию…

- Проходите… - женский голос обрёл приятную мелодичность. Я огляделся. Узкая койка, напоминающая тюремные нары, или больничный топчан, табуретка с пузырьками лекарств. В углу туалетный столик без признаков дамской косметики, зеркало занавешено плотной тканью. В другом углу кельи можно было разглядеть футляр, судя по размерам, скрывающий виолончель. Из-под койки выглядывал протез ноги. – Смотрите, что хотите.
- Не волнуйтесь, барышня. У меня исключительно служебная миссия. Как сотрудник Службы безопасности, мне вменяется в обязанность обследовать условия проживания сотрудника перед его приёмом на работу.
- У вас, наверное, очень интересная работа, - то ли серьёзно, то ли в насмешку произнесла моя новая знакомая. – Не задерживайтесь, смотрите.
- Меня зовут Флав, - на всякий случай я решил представиться.
- Меня – Мария. Впрочем, это вы уже знаете.
- Очень приятно.
- Взаимно. – На худом лице женщины бесцветные губы изобразили подобие улыбки. – Какое необычное имя!
- Можете называть меня Веней. В пределах допуска.
- А меня папа зовёт Маней… - мне показалось, что на впалых щеках проблеснул слабый румянец. – Мне так даже привычно, неофициально, по-домашнему.
- Принято. – Осмотр комнаты был окончен, но уходить не хотелось. Кап-три за моей спиной предупредительно кашлянул и сделал пару шагов назад, словно предлагая завершить визит. Но огромные глаза в тёмных кругах пронзительным блеском сигнализировали мне об обратном. Или я ошибаюсь?

Кап-три почти насильно вытащил меня из пределов кельи. Он и сам был не менее смущён, покашливая и почёсывая руки, словно внезапно подхватил экзему. Снова проведя меня на кухню и плеснув коньяку в рюмки, он сбивчиво объяснил:

- Без матери росла… Младшая дочь, самая любимая, самая желанная. Жена умерла через год после родов. Со мной по базам моталась. А в пятнадцать лет связалась с панками, надоела ей дисциплина и флотские пайки. Я не уследил. Сначала травку курила, потом таблетки разные принимала. Я меня по три-четыре месяца дома не было, вот…

Мы допили коньяк. Кап-три вытер мелкую слезу с плохо выбритой щеки и продолжил:

- Потом колоться начала. Сначала морфий, потом какой-то ещё наркотик. А потом ей «крокодила» зарядили в шприц. Первый раз её вштырило (кап-три употребил этот эксклюзивный термин, как хорошо знакомый) без последствий. И второй, и третий… Даже предположить не могу, сколько. А потом проблемы начались. На левой руке язвы пошли, тромбоз сосудов начался. Я как раз в дальний поход ушёл, а когда вернулся, ей уже руку по локоть отняли из-за гангрены. Она начала себе в ногу колоть. Я старшую дочь вызвал, чтобы за ней следила. Не уследила…

Капитан достал ещё одну бутылку, вопросительно на меня посмотрел. Я нейтрально посигналил бровями, мол, давай, как знаешь. Хозяин согласно кивнул, отдраил пробку, разлил, и мы продолжили:

- Сбежала Маня. Через окно. Две недели гужевалась, непонятно где. Мы её потом уже в реанимации нашли. Левую ногу ей спасли, а правую ногу отняли, сначала по колено, потом по середину бедра. Она снова умудрилась «ширнуться», прямо в культю, дружки «баян» переправили в отделение. Левая нога-то в гипсе была, а правая – только забинтована. Так она прямо через край бинта себе и засадила… Тогда ей ногу полностью отняли. Только тогда она за ум взялась. Нариков этих менты повязали, панки разбежались. А дочь калекой осталась. Инвалидность, специальности нет, работы нет, пенсия по инвалидности мизерная. Протез по социалке сделали, только она на нём даже в квартире без страданий передвигаться не может. Дома сидит, высохла вся, плачет. Себя жалеет за свои ошибки молодости. Вот…

Мария тихо проникла на кухню. Именно проникла: почти бесшумно, грациозно, как на ковровую дорожку к подиуму. Или к эшафоту. Вид у неё был прежний, весьма удручающий, только тугая повязка с головы исчезла, явив на свет россыпь весьма привлекательных волос светло-шатенного колера с небольшой проседью. Под правой рукой был намертво прижат всё тот же костыль, босая левая нога с худой, почти прозрачной ступнёй, попирала пол через облезлый пляжный туфель, чудом держащийся на пальцах. Капитан сжался, словно ожидая незримой неприятности; Мария тихо, всё тем же высоким мелодичным голосом проговорила:

- Папа, ты меня выдаёшь по полной программе? Я могу сама обо всём рассказать. Не нужно обманывать, или приукрашивать. Я могу сама ответить за свои поступки.

Капитан отвёл глаза и молча вышел. Третья жилая комната была его кабинетом, по совместительству и спальней. Мы остались с Марией наедине.
Большие тёмные очи с отрешённой обречённостью взирали на меня из глубины лица. Мне стало немного не по себе. От обладателя таких глаз можно было ожидать, чего угодно. Это был взгляд мёртвого человека, заранее готового ко всему. Впрочем, длилось это наваждение всего пару секунд.

***********************
- Папе нужна работа, а я порчу ему репутацию. Правильно?
- Почти что, так. Фирма должна быть уверена в благонадёжности сотрудников. Это обязательное условие.
- У меня есть справка, что я больше не состою на учёте. В крови нет следов наркотика.
- Возможно, что этого будет недостаточно.
- Я могу показать, что больше не колюсь. Вот, - женщина слева приспустила халат, высвободила из-под него культю левой руки. Плечо было чистым, без следов инъекций. Аккуратный шрам проходил на сантиметр выше локтевого сгиба. – Могу показать и ноги, и живот, и шею…

Мария присела на кухонный табурет, с готовностью распахнула полы халата. На месте правой ноги болталась короткая бесформенная культя, в шрамах, но чистая. Потом на показ была предъявлена левая нога, худая, вся в прожилках вен, но также без каких либо подозрительных следов. Все эти движения были проделаны настолько быстро и решительно, буквально за пару секунд, что я даже не успел сформулировать тактичные возражения против такого каминг-аута.

- Есть идиоты, которые колют себе в шею. Я к таким не принадлежу. Но могу показать. – Мария стала расстёгивать пуговки на глухом вороте.

Тут ко мне вернулся дар речи.

- Не нужно, верю. – Женщина замедлила стриптиз, запахнула халат и стала пристально глядеть мне в глаза, словно проверяя, какое впечатление произвела на меня. Мне захотелось сказать ей что-то ободряющее, но почему-то кроме казённых фраз ничего на ум не приходило. – Будем считать, что инспекция окончена.
- Вы примете папу на работу?
- Это решение принимаю не я.
- И всё же? Я всего лишь доложу своё мнение начальнику своей Службы и в отдел кадров.
- А ЕСЛИ я предложу вам переспать со мной, это как-то повлияет на ваше излагаемое мнение?

Фраза была сказана таким решительным тоном, что внутри у меня что-то протестующее булькнуло. К счастью, этот процесс был больше психологический, чем физиологический; надеюсь, что он прошёл беззвучно.

- А вот это уже фол, - жёстко проговорил я. – Это даже не на грани фола, а именно фол. Для женщины…
- У нас равноправие! – жестко перебила меня Мария. – К тому же, я уже пару раз побывала за гранью жизни, меня уже вынимали с того света. Так что, мне стесняться и страшиться нечего. И терять тоже. Ни моё тело, ни репутация уже не пострадают. Все глупости, которые можно было совершить, я уже проделала.
- Когда человек начинает фразу со слов «Если…», то словно переступает через нечто внутри себя. Делает над собой волевое усилие, которое потом не сможет простить ни себе, ни своему собеседнику. Поэтому я предпочитаю слова: «Я сделаю // сделал так-то и так-то…» - решение представлено уже обдуманным и готовым к выполнению, без внутренней рефлексии, взаимных претензий и упрёков. Без сомнений. Без сожаления. Без последующих обвинений, типа: «Ты меня заставил!..» Внятно разъяснил?
- Да, достаточно. Я предлагаю нам переспать. Вместе. В одной постели. С желаемым для меня результатом…
- Я рассмотрю твоё предложение, - максимально сухим тоном процедил я. – Но не при отце же? Предлагаю нанести визит в мой дом. Продолжим неформальное общение в другой обстановке.
- А почему не здесь?
- У тебя в конуре невыветриваемый запах каких-то лекарств. Это больничная палата, а не комната молодой женщины.
- Я почти не выхожу из квартиры. Уже несколько лет.
- Тем более, будет полезно проветриться.

Моя собеседница призадумалась. С одной стороны, предложение исходило от неё. С другой, она явно не ожидала такого поворота. Отказываться, идти на попятную, видимо, было не в её принципах. Но и принимать чужие условия столь категорично – тоже. Наконец, она решилась:

- Я подумаю. Согласуем детали и время. У Вас есть автомобиль?
- Да, есть.
- В случае приёма на работу отец поедет проходить медицинскую комиссию в военный госпиталь. Ему же нужно будет проходить врачей?
- Обязательно. Но у нас есть окружной госпиталь, куда же ему ехать?
- Его медицинская карта со всеми многолетними записями до сих пор лежит в военном госпитале по последнему месту службы. Она ему понадобится, он сам сказал. Поездка туда и обратно займёт не меньше двух суток. У нас будет время.

«А девочка-то со стержнем, несмотря на болезненный вид», - подумалось мне. – «Не так проста, не так наивна, как выглядит. И просчитывает ситуацию». Мне уже становилось интересным продолжение нашего знакомства.

- Договорились. – Я был намеренно суров и непреклонен. Но азарт предстоящего действия уже охватил меня. В сущности, через эти Врата я проходил уже неоднократно и с переменным успехом. Но всегда ожидал чего-то нового…

Мария выскользнула из кухни и снова укрылась у себя в закутке. А я пошёл в кабинет к бравому (совсем даже, не бравому!) капитану.

******************
Кап-три сидел в комнате, которая служила ему кабинетом, в кресле, напротив письменного стола. Он, похоже, смирился с судьбой, какой бы новый удар ему ни был уготован, и казался старше своих лет. «А ему ведь, если верить анкете, всего шестьдесят пять», - промелькнула мысль. Выглядел же он на пару пятилеток старше.

- Вам придётся предоставить свою медкарту, - огласил я, будто сам приготовил это решение. – Таков порядок.
- Да, конечно. Я предоставлю её в начале следующей недели. Это ведь не поздно? Ваши руководители сказали, что проверки займут не меньше двух недель, надеюсь, что не будет поздно?
- Не будет. – Я окинул умным взором убогую обстановку комнаты-кабинета. – Я пока составлю предварительный отчёт по установленной форме. Вы успеете обернуться до его рассмотрения моим руководством.
- Поймите, мне очень нужна работа. Военной пенсии на лекарства для дочери не хватает. А к бывшим наркоманам у нас отношение весьма неприветливое. Если заболел, то сам виноват. Никаких льгот на лечение.
- Боюсь, что с таким родством я буду вынужден написать о вас не самый лестный отзыв. Факт употребления запрещённых препаратов членами семьи, совместно проживающими на занимаемой жилплощади, может послужить основанием отказа вам в предоставлении места на фирме, у нас с этим строго. Но всё поправимо. Если будет твёрдая уверенность, что ваша дочь больше с наркотиками не дружит, это может решить вопрос о приёме вас на работу иначе. Для того, чтобы отразить в отчёте одну, или иную сторону дела, нужно будет более детально проверить поведение вашей дочери. Согласны?
- Конечно. Думаю, что Маня вас не разочарует.
- Ей нужно будет заручиться справкой о её нынешнем состоянии из районной поликлиники. Но и этого может быть недостаточно. У нас есть свой аккредитованный медицинский центр для специальных исследований. Возможно, мне придётся проводить вашу дочь туда для сдачи анализов. Этот вопрос я беру на себя.

Насчёт медицинского центра я не соврал. Генеральный директор нашей конторы действительно прогонял наиболее ценных и ответственных работников фирмы через одну хитрую медицинскую шарагу. В основном, для обследования на детекторе лжи, на полиграфе. Результаты обследований не оглашались. Были там и другие специалисты, но это было уже прикрытие. Кап-три на такое предложение согласно закивал седой головой. На том и порешили.
С обоюдного согласия мы хлопнули ещё по рюмке. Капитан словно преобразился на глазах! Откуда ни возьмись, появилась военная выправка, исчез старческий тремор и шаркающая походка, в глазах за линзами очков появился жизнеутверждающий блеск. Было понятно, что он наметил себе цель, и будет стараться достичь её любой ценой. Да, похоже, дочь унаследовала характер папаши: если есть цель, то достичь её нужно любой ценой! Любой ценой!! Любой!!!

Кап-три-ранг родил свою младшую, когда ему было тридцать девять лет. Марии сейчас было двадцать шесть, но выглядела она в полтора раза старше; наркотики и болезнь быстро отнимают красоту. В назначенный день, когда её отец уехал за медкартой по месту последней службы, женщина позвонила мне:

- Папа отбыл. Я готова. Вы за мной заедете?
- Буду через полчаса.
- Подниматься не нужно. Я выйду на улицу.

Мария была одета в лёгкое неношеное пальто с высоким глухим воротом. Ноль косметики. Она неловко стояла на двух, почти новых, подмышечных пластиковых костылях, левый был прихвачен к плечу несколькими ремешками и обвит эластичным бинтом, правый она крепко сжимала за перекладину рукой, одетой в тонкую шерстяную перчатку. На левой ножке был новый чёрный сапог, в котором худая голень болталась, как карандаш в стакане. Женщина вдыхала воздух, словно вынырнула из-под воды, и не могла надышаться.

- Прошу! – я распахнул дверцу авто, уложил в салон костыли и помог взобраться моей спутнице. Тронулись молча.
- У нас есть два дня и ночь между ними. – Мария произнесла эти слова спокойным деловым тоном, словно пересчитывала консервные банки на полках. – Отец вернётся только завтра, поздно вечером. Или даже послезавтра, утром. Можно не торопиться.

На меня женщина старалась не смотреть. Она выдерживала отстранённую позицию; держала спину идеально прямо и была абсолютно бесстрастна. Младшая дочь, во что бы то ни стало, решила устроить своего отца на работу, и была готова для этого на любой поступок. Она всё просчитала. Она так решила. Так надо. Для пользы дела.
Мы добрались. Моя спутница покинула авто без моей помощи, сама прикрепила костыль с лямками к левому плечу. Потом подхватила второй костыль и вопросительным взглядом уточнила направление нашего дальнейшего движения. Так же молча, я указал ей на ближайший подъезд. Через три минуты наша процессия вошла в пределы зоны нашей дислокации на ближайшие два дня.
Мария, казалось, дала слово ничему не удивляться. Во всяком случае, в выражении её огромных тёмных глаз на худом лице ничего не менялось. Она с готовностью сама сняла пальто (моя галантность почти не пригодилась), потом сапог и вдела худую ступню в предложенный меховой тапок. Под пальто оказался нехитрый наряд: всё такой же глухой домашний халат, только совершенно новый, дополненный вязаной жилеткой. Женщина постоянно мёрзла, вне зависимости от температуры! Один костыль остался в прихожей, второй, казалось бы, намертво приклеился к правой руке, заняв там своё законное место.

- Проходи, осваивайся. – Мария кивнула. Медленными шагами бесшумно обошла все комнаты. В спальне ненадолго задержалась. Потом вернулась в зал, где была накрыта небольшая «поляна» с шампанским и фруктами.
- Этого не нужно. Давай быстрее завершим то, что задумали.
- Мы же не торопимся?
- Еда тоже не испортится. Как мне обращаться, на «вы», или на «ты»?
- Как было сказано в одном советском фильме, «неудобно обращаться на «вы» к человеку, с которым спишь». Напомню: меня зовут Флав, или Веня, как тебе больше нравится.
- Папа называет меня Маней. Терпеть не могу это имя. Я – Мария. Зови меня Рией. Сойдёт?
- Вполне.
- Идём в спальню.

Рия-Мария разоблачилась. Было это проделано так, словно она на плановом медосмотре. Чётко и отстранённо. Худое тело с серой нездоровой кожей, давно не видевшее солнца и свежего воздуха, являло собой весьма неприглядное зрелище. Впрочем, от женщины исходил тонкий запах хорошего шампуня и ещё каких-то пикантных ароматов. Это было приятно.
Я обнял Рию за плечи, потом переместил ладони на талию. Женщина стояла без костыля, не шевелясь, словно статуя; меня обнять она не пыталась. Я поднял невесомое тело на руки, осторожно уложил в постель. Рия была абсолютно безучастна к происходящему. Казалось, она вовсе меня не замечает!
Небольшая прелюдия, с*екс и…

Блин!!!!!!!!!!!
Нет, господа, я ТАК не могу и не хочу! Женщина в постели оказалась полным «бревном», а учитывая телосложение, то «доской» Просто «доской», даже не говорящей! Ноль эмоций, даже резиновая баба была бы более живой…

- Послушай, Рия, так не пойдёт! Ты же совершенно никакая, даже не «подмахиваешь»! Я же не некрофил, чтобы глумиться над трупом!
- Что это значит: «подмахивать»?
- Ну, понимаешь, россиянка, ты даже не симулируешь, не притворяешься, что тебе приятно; как же так?

Мария слабо улыбнулась. Это была первая улыбка, которую мне довелось увидеть на её лице. И первое проявление хоть каких-то эмоций.

- А чего же ты хочешь от меня?
- Тебя что же, никто никогда не ласкал? Во время секса?
- Понимаешь… - Женщина снова улыбнулась, но уже как-то криво, вымученно, в сторону, - Понимаешь, у наркоманов с сексом проблемы. Желание есть, а возможности отсутствуют. Сам догадываешься, у них совсем другие предпочтения и приоритеты. «Кто с «баяном» дружен, тому с*екс не нужен!» Трое из четырёх мужчин-нариков – стойкие импотенты. Так что, опыта у меня в этом деле - голый ноль. Да и обстановка для интимной близости не всегда соответствовала элементарным гигиеническим требованиям. Какой тут с*екс!
- Так, теперь понятно. – Я выдохнул из себя бурлящую неудовлетворённость. – Что ж, будем проводить учёбу. Начнём всё с начала!
Начнём!
************************
Я перевернул Рию на плоский живот. Несколько раз провёл руками по волосам, по плечам, погладил левую культяпку плеча, поцеловал шрамы. Поласкал шею, осторожными движениями поиграл с «кошачьим местом», медленно опустился к талии. Пальцы перескакивали по выступающим рёбрам, как по костяшкам деревянных счёт; спина начинала теплеть, на щеках у моей визави начал проступать слабый румянец. Мне приходилось вспоминать все, когда-либо изученные приёмы обращения с противоположным полом в аналогичных ситуациях, но их могло и не хватить: случай был тяжёлым!
Ладони медленно и плавно, ласковыми круговыми движениями, опускались к талии и ниже, ниже… Тощие ягодицы, правая была холодной, вся испещрена шрамами, видимо, в надежде спасти остаток ноги для протезирования. Короткая культя бедра выглядела ничуть не лучше и была похожа на кусок теста, или на бурдюк с прогорклым киселём. Я нежно расцеловал все следы хирургического вмешательства, потом также аккуратно и ласково переключился на левую уцелевшую ножку. Когда местом для серии поцелуев была выбрана подколенная ямка, Рия неожиданно вздрогнула, дёрнулась и слабо пискнула. Легкая волнистая дрожь пробежала по её худому телу, несколько раз сжались и разжались половинки попы, а маленькая щелочка слегка увлажнилась. Вот это, если я не ошибаюсь, - оргазм! Ай да я, ай да старый развратник! Гожусь ещё на кое-что!
Пока Рия справлялась с новым (!!) для неё ощущением, мне удалось закончить ласки на кончиках пальцев её бледной ножки. Женщина перевернулась на спину, и мне было предоставлено удовольствие проделать все аналогичные эволюции заново, но уже с фронтальной поверхности. Рия тихо млела и натужно попискивала сквозь стиснутые челюсти, сосочки маленьких тощих грудей приподнялись и набухли, по тщедушному телу несколько раз пробегала уже знакомая волна дрожи. Щёки и лоб заметно раскраснелись, другие губки вокруг маленькой щелочки внизу живота также набухли и стали заметно влажными. Я ласково и осторожно ввёл своего дружка в предназначенную «ответную часть» организма женщины; Рия страстно обхватила меня рукой и ногой, неловко прижала к себе. Глаза её были закрыты, она словно боялась растерять нахлынувшее на неё наваждение. В этот раз всё продолжалось намного дольше и приятнее. Надеюсь, что ощущения были обоюдными.

- Уф! Оказывается, от ЭТОГО можно получать удовольствие! - Утомлённая Рия раскинула по койке оставшиеся конечности и блаженно потянулась. – Так со мной ещё никто не обходился! Послушай, а я проголодалась! Ты можешь принести сюда яблоко, или виноград?
- Один момент! – Я накинул на себя домашний халат. Через пару минут перед нашим ложем имел место быть небольшой передвижной столик с бокалами, бутылкой шампанского и вазой с фруктами. – Выпьем немного?
- Давай! – Рия успела перестелить смятую кровать, даже заменила перепачканную простынку (свежую нашла в шкафу, быстро сориентировалась в холостяцком жилье!). – Уже не вспомню, когда последний раз я пила шампанское. Давно это было, в позапрошлой жизни!

Я открыл бутылку, разлил пенный напиток по бокалам. Мы чокнулись, выпили, я протянул женщине половинку яблока с вырезанными косточками. Рия задорно хрустнула предложенным фруктом, потом попросила кусочек шоколадки. Как-то вполне естественно, её левая ножка оказалась у меня на бёдрах, а культя правого бедра мягко упиралась в поясницу. Я воспринял этот факт как возможность продолжения нашего сотрудничества в интимной сфере на ближайшую перспективу в течение следующих суток…

Так и случилось. Несколько раз мы прикладывались к бутылке; за шампанским последовал сладкий кагор и хороший крымский портвейн. Пару раз я провожал Рию до туалета и в душ, мокрые простыни тоже периодически подлежали замене. Рия оказалась потрясающей выдумщицей, требуя опробовать новые и новые позы (откуда только у неё столько фантазии?), худое подвижное тело и отсутствие половины конечностей позволяли проделывать потрясающие пируэты. От отстранённости и холодности не осталось и следа! Передо мной (а также подо мной и периодически - на мне!) оказалась поразительно раскованная и активная молодая женщина, готовая на любые эксперименты, лёгкая и адаптивная. Мы были весьма довольны друг другом. О том, по какой причине мы оказались в нужном месте и в нужное время, нам думать не хотелось.

Новый день после бурно проведённой ночи оказался таким же светлым и приятным. Рия вызвалась приготовить завтрак. С бутербродами и яичницей она легко справлялась одной рукой, для устойчивости придерживая костыль левой культяпочкой. После лёгкого завтрака, как-то сам собой, у нас произошел короткий с*екс, прямо на кухне, стоя! Как будто, так и было задумано! Женщина была в полном восторге:

- Как много, оказывается, я потеряла в жизни! Как много упущено, как много растрачено зазря! Какая же я была глупая!
- Учиться всегда сгодится! – идиотской фразой из «Формулы любви» важно ответствовал я. – Я прошу продолжения нашего знакомства. Если, конечно, прилежная ученица не возражает… продолжить, так сказать, курс обучения!
- А что у меня в дневнике за сегодняшний урок? – кокетливо спросила «ученица».
- За первый параграф – «два» балла ровно! А за второй и третий – по твёрдой «пятёрке». Но полученные знания нужно закрепить и продолжать опробовать на практике!
- И когда же у нас новый курс лекций и практических занятий, господин учитель? Папа приезжает сегодня, мне его нужно встретить в квартире.
- Ничего. Разберёмся. Договоримся.
- А что мне будет задано на дом?
- Домашнее задание (ещё одна порция секса!) получишь перед уходом!
- Замечательно! Мне так понравилось учиться!! Учиться и учиться!

Вечером, проделав всё нами задуманное, я отвёз мою подругу к ней домой. Войдя к себе в жилище, она приняла всё тот же вид, отстранённый и холодный, бледный и угасший. Даже если бы кап-три-ранг был бы более наблюдательным и внимательным к своей дочери, вряд ли бы он заметил что-либо. Судя по всему, кроме жалости и пополнения мешка лекарств, других поползновений он не проявлял. И напрасно! А Рия молодец, хорошо умеет маскироваться! Надо будет это запомнить.

Несмотря на удручающий старческий вид, кап-три оказался не таким уж дохлым. Со здоровьем у него оказался полный ажур, хоть в космос запускай! Вместо скромной работы в архиве он сам напросился в охрану нашей фирмы. Работа – сутки через трое, и денег за это немного больше. А у нас с Марией открылся широкий простор для совместного времяпровождения.

- Врачи мне не рекомендуют заводить ребёнка, - поведала она мне при очередной встрече. – Слишком велика вероятность рождения неполноценного. Мой организм повреждён наркотиками. Ты же знаешь, что у мужчин сперма вырабатывается постоянно, обновляется. А у женщин зачатки яйцеклеток уже заложены в организме изначально, потом только «дозревают». Мне бы не хотелось родить человечка, который будет потом страдать всю жизнь из-за бурной молодости его мамы…
- Значит, так…
- Именно, так. Семьи у нас не будет. Семья нужна для совместного рождения и воспитания детей. А без детей – это не семья, штамп в паспорте не меняет ничего. Я останусь жить с папой. Он хоть и хорохорится, но здоровья у него осталось немного. Северные широты и постоянный стресс во время во время службы ему здорово навредили. Я ему нужнее, чем он мне.
- Судя по его медкарте, здоровья у него – хоть отбавляй!
- Он давно научился обманывать врачей. Не верь ему. Ради меня он согласен хоть в прорубь нырнуть. Только вынырнуть уже не получится. Мне лучше знать.
- Ясно. – Рия всё решила за нас двоих. – Есть хорошие методики диагностики на ранней стадии беременности. Определяют вероятность рождения ребёнка с генетическими нарушениями довольно точно. В случае высокой вероятности, рекомендуют аборт, это безопасно. Рискнём?
- Нет. – Рия была непреклонна. – Я останусь с папой. Да и какая я буду мать, без ноги, без руки? Ни выносить ребёнка без риска не получится, ни нормально перепеленать, или искупать. Не нужны нам такие проблемы. Я отвечаю за всё. Я так решила. Прости.
- Но наши «уроки» будут продолжаться?
- Конечно, милый мой! Я чувствую, что у нас осталось много непройденного учебного материала. И его обязательно нужно будет закрепить на практических занятиях! Ты замечательный учитель, а я постараюсь быть прилежной ученицей и не пропускать ничего из курса!
- Договорились. Сегодня мы приступаем к новой теме…

Но это уже другая история.

ФН
2019г.
Прекрасно, пишите ещё.



User avatar

curious
Старожил
Posts: 528
Joined: 22 Oct 2018, 16:31
Reputation: 36
Sex: male
Location: ЦФО
Has thanked: 231 times
Been thanked: 83 times
Gender:
Russia

Re: Мария.

Post: # 47692Post curious
04 Dec 2019, 15:22

Автор борщит, имхо.
Я опускаю комментарии по-поводу сюжета, а именно - наделение какой-то частной Службы безопасности функционалом согласно закону об ОРД... нонсенс и глупость.
Ну и отчего-то автор выбирает героинь с весьма редкими видами ампутации, что мною воспринимается как гиперболизация реальности.


Можно быть похитрей и посдержанней
(Нынче модно ходить в холуях),
Называть дурака проповедником
И топить свою совесть в рублях.

Post Reply

Who is online

Users browsing this forum: No registered users and 0 guests