Ирина. Рассказ.

В этом форуме выкладываем русскоязычные рассказы.
Forum rules
Общение только на русском языке!!!
Сообщения на других языках будут удаляться!!!
Post Reply
User avatar

Topic Author
Флав Найребис
Новичок
Posts: 25
Joined: 06 Oct 2019, 08:00
Reputation: 18
Sex: male
Location: Сибирь
Ваш Знак зодиака: Весы
Has thanked: 6 times
Been thanked: 22 times
Gender:
Russia

Ирина. Рассказ.

Post: # 46381Post Флав Найребис
12 Oct 2019, 11:10

Флав Найребис
Flow Nairebis

ИРИНА
Короткий рассказ

*****************************************
- …Вена, поехали за мясом!
- Не хочу. Оно мне без надобности.
- Ну, поехали…
- Михалыч, ты же целый подполковник…
- …в отставке!
- Не важно. А канючишь, словно курсантик, которого в увольнение не отпустили за немытый сортир!
- Ну, поехали, Вена! Очень нужно!..

Такой страстный диалог происходил у меня незадолго до Нового Года. Второе действующее лицо – наш бывший сотрудник, Михаил Михайлович, с харизматической фамилией Кац. Автомобиль у Михалыча был перманентно в ремонте, а ехать, видимо, реально приспичило.

- Вена, ты же никакой скотины не держишь. А через пару недель – праздники. Новый Год, Рождество. А нам молодого кабанчика забьют. Экологически чистого!
- Миша, скотину я не держу по причине специфики работы. И ты, кстати, тоже. А мяса я могу купить на рынке, свежего. Твой кабанчик через пару недель на леднике превратится в кусок среднестатистической мороженой туши. Какой тогда смысл?
- Ну, поехали, Вена!
- Миша, ну что ты пристал, как еврей?
- Так я же и есть еврей!
- Так кабанчик-то хоть кошерный? Как же ты трефное сало лопать будешь?
- Так я же только по папе еврей. А мама у меня хохлушка… наполовину.
- А на вторую половину?
- Ну… Татарка. А-таки шо?
- Так кабанчик должен быть не только кошерный, но и халяльный? – Разговор начинал меня веселить. – Ладно, говори, куда ехать.
- Кабанчик – однозначно кошерный, сто процентов. Я сам ему «обрезание» делал. А ехать нужно вот сюда… Недалеко, всего сто километров!

Михалыч назвал село. Я отодвинул имеющие место быть на столе бутылку и рюмки, молча вынул из книжного шкафа карту-двухкилометровку и курвиметр. Подполковник следил за моими телодвижениями с неприкрытым вожделением.

- Так. – Я прокатился курвиметром по трассе. – Не сто вёрст, а все сто двадцать. А теперь, если исключить то, что дорогами можно назвать только условно (зимники, просёлки, лесные просеки, ледовые переправы и прочие партизанские тропы имени товарища Хо Ши Мина), то по нормальной, - подчёркиваю, нормальной! – трассе у нас выходит почти сто шестьдесят кэмэ. С учётом коэффициента пути – считай, сто восемьдесят. Лень. Не поеду!
- Веня… - Михалыч чуть не рыдал от разочарования. – Ну, пойми, очень нужно! Я куму запчасти обещал к «ГАЗику». И слово не сдержал. Стыдно, до «немогу». А железо тяжёлое. Я тебя на службе отпрошу. И путевые расходы перекрою. И мяса возьмёшь, сколько хочешь. Мало будет, нам ещё козочку завалят. Или овечку. А мне железо доставить надо – край! Выручай, Веня!
- Мудак ты, Михалыч. Так бы сразу и сказал. Обещания надо выполнять, друзей подводить – не есть хорошо. А ты меня каким-то мясом купить хочешь!
- Так что? Едем?
- Без вариантов! В путь!

*****************************************

Автомобилей у меня аж целых два. Немолодая, но резвая «Тойота» и видавший виды «Жигулёнок» - «пятёрка». Но, изучив прогноз погоды, решил не рисковать выкидышем японского автопрома и потому снарядил в вояж отечественную технику. Мороз обещали – за минус 35, а в нашем авто нет той нежной буржуйской электроники, которая может внезапно закочевряжиться.
Михалыч нагрузил «Жигулёнок» железом от души! Тут были: полуоси, головка блока цилиндров, поршни, кольца, рычаги, шатуны, клапана, вкладыши… Сцепление в сборе, стартёр и ещё какие-то неизвестные науке, но очень тяжёлые элементы, являющиеся ремонтными принадлежностями для могучего российского джипа типа «УАЗ». Пришлось выбросить из салона заднее сидение, чтобы обеспечить «Жигулёнку» нормальную развесовку по осям.

- Это даже лучше! – заверил меня Михалыч. – И мясо удачно войдёт, и пустое сидение с собой возить – смысла нет. Нас же всего двое!
- Это радует. Ты на дорогу анекдоты разучил? У меня радио в машине нет.
- Будут тебе и анекдоты, и «Байки из склепа», - заверил меня мой спутник. – Доедем быстро, скучно не будет.
- Кстати, Михалыч! А почему ты не взял фамилию матери? Хохляцкая, или татарская?
- Гы! Думаешь, что фамилия Ахметзянов в гармонии с таким жидовским шнобелем, как мой, выглядела бы гораздо политкорректнее? По моему, наоборот, вызывающе!
- Да, промах. Одиозно получается. А фамилия супруги?
- О! У моей Златы прекрасная немецкая фамилия – Штерн. Хотя сама она – этническая полька… Из ссыльных.
- М-да, опять в «молоко». Что Миша Кац, что Миша Штерн – всяко не катит.
- Я – советский! – При этих словах подполковник даже подрос немного, выкатил глаза и набычил брови. – Если бы не СССР, меня бы точно не было на свете. Я – продукт братского союза многих народов. Равно, как и супруга. Эх, какую страну развалили… Уроды!

Что ж, беседы в пути обещали быть долгими и познавательными.

Дорог в России нет, а есть лишь направления. В этом пришлось снова убедиться, как только мы отъехали от ближайшего населённого пункта, являющего собой центр местной цивилизации.
По обочинам дороги стоял могучий бор. Сплошная тёмная стена из дерева и чего-то инфернального, медленно шевелящегося. Сама же дорога же представляла собой прочищенный в снегу жёлоб шириной ровно в одну грузовую машину, или автобус. По краям возвышались двух-трёх метровые сугробы, вываленные не то «Катерпиллером», не то шнековым снегоуборщиком. Впрочем, через каждые 200-300 метров по обочинам в сугробах были приготовлены «карманы», чтобы встречные авто могли бы разъехаться. Но, справедливости ради, за все два часа путешествия нам навстречу попался только один трактор, с которым мы мирно разъехались на контркурсах впритирочку. Михалыч работал штурманом и добросовестно веселил меня побасенками из быта местечковых евреев конца позапрошлого века. К полудню мы прибыли на место. Без происшествий.

*****************************************

Дом был огромен! Он стоял на въезде в искомое село и как бы открывал собой величественный фасад сельского уклада сибирской глубинки. Цокольный этаж каменный. Второй – кирпично-сибитовый. Третий, под крышу, - деревянный. Огромный зал. Роскошная кухня с русской печью. Масса подсобных помещений. Словом, добротное строение.
Хозяин был несказанно рад. Прежде всего, обещанным запчастям. Рыча и повизгивая от удовольствия, они с Михалычем выгрузили и потащили всё железо в гараж-ангар, где на пеньках-колодках изнывал изрядно потрепанный в сражениях с бездорожьем голубенький «УАЗик». Перебирая привезённую комплектацию, хозяин тихонько прощупывал информацию про меня. Мне же от хозяйских щедрот немедленно была выдана бутылка коньяку в качестве бонуса «для сугреву с дороги» и в качестве закуски – мощными ломтями нарезанный кусок домашней буженины. Да, в мясных заготовках здесь знали толк! Не принимая возражений, хозяин сам откупорил сосуд, налил хрустальный стакан, проследил за опорожнением содержимого в мой пищевод, и с чувством выполненного долга удалился в ангар с пристрастием далее допрашивать Михалыча. А мне была предоставлена возможность допивать коньяк и осматривать дом.
Дом… Собственно, ничего толком осмотреть я не успел. По крутой деревянной лесенке со второго этажа, опираясь на простой деревянный костыль, слегка придерживая его правым локтем, спускалась молодая женщина, лет тридцати. Я уже знал, что это падчерица хозяина. Фактически, единственная женщина в доме, по сути – хозяйка (сам хозяин был вдовцом). Но, разумеется, не знал и не мог предположить такой встречи…
Маленькая женщина спустилась с лестницы и поравнялась со мной. Она была мне по плечо, хрупкая фигурка, немного нескладная, как у подростка. Первое, что мне бросилось в глаза – её крепкая правая рука с ладонью и пальчиками, сплошь покрытыми желтоватыми рабочими мозолями. Под коротким домашним халатом правой ноги не углядывалось вовсе. Левая ножка, не обременённая чулком, или иным атрибутом гардероба, довольно крепкая и немного кривоватая, была обута в обрезок валенка, приспособленного в качестве домашней обуви. От плеча левой руки осталась короткая культя, похожая на крупную бугристую картофелину. Вид у меня, видимо, был несколько ошарашенный.

- Меня зовут Ирина. – Взгляд у неё был серьёзный и испытывающий.
- Вениамин, - выдавил я из себя через паузу. – Можно просто Веня.
- Я буду звать тебя Вен. Не возражаешь?
- Не вопрос. Годится.

Мозговой коллапс. Лингвистическое удушье. Все умные слова и лексикон обязательного, обыкновенного в подобных случаях трёпа покинули мой мыслительный аппарат напрочь. Маленькая хозяйка прошагала в кухню, переложила костыль под культю левого плеча и стала накладывать в таз клубни картофеля. Всё правильно, в доме мужчины, их надо кормить. Я беззастенчиво разглядывал Ирину со спины, отчаянно «тормозя» извилинами и не находя слов, чтобы галантно предложить помощь.
Ирина обернулась. За долю секунды, как при фотовспышке запечатлелся, врезался в память её облик. Не гламурный глянцевый портрет, не студийное изображение, которое всегда лучше оригинала, а именно лик, - образ молодой, уставшей, искалеченной маленькой женщины.
Ирину нельзя было назвать классической писаной красавицей. Щуплая, худоватая, но довольно жилистая фигурка. Маленький лоб. Треугольное скуластое, худое лицо, заострённый подбородок, маленький остренький нос. Тонковатые губы, аккуратный маленький рот. Тёмно-русые, с рыжинкой, волосы, с тонкой седой прядкой за ухом, связанные резинкой в смешной хвостик на затылке. Правда, глаза, - большие, серые, печальные, под рыжеватыми бровями, прикрытые маховыми ресницами, - на худом лице казались ещё больше и выразительнее. Маленькая грудь. Попа под домашним халатом… Впрочем, попу я оценить не успел.

- Хочешь посмотреть, как я чищу картошку? Ты наверняка не пробовал это делать одной рукой…
- Кха… Продемонстрируй!

Ирина поставила костыль в угол, а таз с картошкой – на пол. Подвинула низкую скамеечку, присела на неё. Потом освободила единственную ножку из обрезка валенка, длинными тонкими пальчиками ступни охватила клубень. В мозолистой ладошке блеснул маленький ножик и в таз повилась тонкая лента кожуры. Посмотрела на меня, оценила произведённый эффект и тихо рассмеялась. Я натянуто улыбнулся в ответ. Потом подвинул к тазу отдельно стоящий кухонный табурет, извлёк из ножен свою походную «Осу» (женщина непроизвольно вздрогнула при виде хищного, длинного клинка, внезапно блеснувшего в руке) и делово принялся за работу. Ирина согласно кивнула и немного подвинулась.
И я понял, что знаю эту женщину уже тысячу лет…

*****************************************

- Твой нож слишком велик. Хочешь, я дам тебе удобный маленький ножичек?
- Ничего, не нужно. Привык. Вообще ненавижу чистить картошку! А у тебя ловко получается.
- Я тоже привыкла. Без руки уже почти двадцать лет. Деревенская жизнь не спрашивает, сколько у тебя рук, всё равно приходится работать.
- Как это произошло? Расскажи, если можно.
- Можно. Мне десять лет было. Меня сбил трактор, проехался прямо по плечу. Тракторист был нетрезвый… Это дяди-Мишин двоюродный брат. Он потом от отчаяния с собой покончил. Повесился. А дядя Миша до сих пор чувствует вину за родственника.

Так, теперь становилось понятным, почему мой суровый экс-коллега испытывал такое трепетное чувство обязанности по отношению к обитателям этого дома. А Ирина продолжала:

- А ноги я лишилась ещё раньше. У соседей сорвалась с цепи кавказская овчарка, выбежала на улицу. И стала рвать меня… Я была совсем маленькая, даже сообразить не успела, не то, чтобы убежать. Да разве от овчарки убежишь… Ногу спасти не смогли. Сначала отрезали выше колена, потом началось воспаление, гангрена, и бедро пришлось отнять полностью. Я сразу привыкла ходить без протеза, на одном костыле. Как видишь, немного погодя, умение пригодилось.

Ирина поднялась, легко пропрыгала до кухонного стола, взяла кастрюлю, поставила рядом с тазом. Из бака кружкой аккуратно зачерпнула воды, плеснула в приготовленную ёмкость и стала перекладывать чищеную картошку. Всё это она делала спокойно и размеренно, уверенно приседая и выпрямляясь на единственной ноге и манипулируя сильными пальчиками руки. Я забрал таз с очистками и, по указанию Ирины, вывалил содержимое в небольшое корыто, стоящее за занавеской. Корыто, очевидно, предназначалось для свиней. Ирина благодарно кивнула и спокойно продолжала:

- Школу я не окончила. В нашем селе была только восьмилетка, а в середине 90-х годов и её расформировали. В профинтернат для инвалидов меня, с одной рукой, не взяли. Безногих берут, а одноруких – нет, ничему толковому нас научить не могут. Да я бы и сама не поехала, далеко это. Мама уже болела, потом умерла от рака, десять лет назад. Всё мечтала меня замуж выдать, чтобы ещё один здоровый жилец в доме был. Да только кто из деревенских возьмёт в жёны калеку… Пришлось самой потихоньку хозяйство осваивать. Ничего, со временем всё стало получаться. Тяжёлую работу дядя Валера делает, ну, отчим то есть. Он очень хороший. Он маму любил очень. Вот…

Ирина помыла картошку, дважды поменяла воду в кастрюле и поставила на плиту. В кухне всё было устроено функционально, на одном уровне, чтобы удобнее было двигать посуду. Я невольно любовался уверенными отточенными движениями маленькой хозяйки. Ирина посолила варево, бросила пару лавровых листиков, накрыла крышкой. Потом в лёгком прыжке взяла костыль под правую руку, оправила сбившийся халат на культе левого плеча и шагнула ко мне. Подняла глаза и тихо, но тоном, не оставляющим возражений, произнесла:

- Кажется, я знаю тебя много-много лет. Мне с тобой хорошо и спокойно. Я приду к тебе сегодня ночью… Я очень этого хочу.

*****************************************

Дневное застолье – обед, плавно перешедший в ужин, - с обилием деревенских закусок, мяса, коньяка и самогона закончился хоровым песнопением шлягера 70-х годов прошлого века «Орлята учатся летать!» Я старался пить мало, исключительно для поддержания общего фона; впрочем, никто процесс наливания-выпивания не отслеживал, каждый был сам за себя и по потребности. Ирина шустро сновала между плитой, столом и подсобкой, ловко подавая-убирая блюда и тарелки. Всё происходило само собой. Потом хозяин дома Валерий нетвёрдым шагом проводил меня в комнату на второй этаж:

- Вот кровать. Большая. Постель найдёшь в шкапу… в шкафе… В общем, вон там! Стели себе сам, спи, отдыхай. А мы с Михаилом немного пройдёмся. У нас же тут полдеревни – родственники. Только все по домам сидят, холодно. Старые все стали. А соседние дома – вовсе пустые. Уехали все… Короче, пройдёмся мы! Отдыхай!

Я поблагодарил радушного хозяина и немедленно оборудовал лежанку. Белья нашлось в избытке. От огромной русской печи, достающей до второго этажа и трубой уходящей ещё выше, шло приятное равномерное тепло. Впрочем, в подвале дома работал водогрейный котёл на мазуте, а вдоль стен были проложены трубы отопления. Я блаженно растянулся на кровати.
Внизу хлопнула дверь. Михалыч, которого не брал ни коньяк, ни самогон (сказывалась армейская закалка!), в обнимку с хозяином пошли совершать дефиле с визитами по оставшимся в наличии родственникам. А меня ждало другое приключение…
По лесенке на второй этаж раздалось тихое постукивание. Звук костыля приближался, уже слышалось шуршание обрезка валенка по ступенькам. Перед дверью звуки на минуту затихли. Я невольно встал. Дверь открылась. Маленькая знакомая фигурка, в чём-то прозрачно-розовом, плавным воздушным движением пересекла порог и остановилась…

- Хорошо, что ты не спишь.
- Я ждал тебя. Иринка! Ты самая…
- Ничего не говори. Давай помолчим. Пожалуйста…

Костыль бесшумно опустился на ковёр. Маленькое женское тело оказалось у меня в руках. Я подставил ладонь под правую половинку попы, туда, где должна была быть правая ножка, и приподнял мою желанную визитёршу. Ирина оказалась лёгкой, почти что невесомой! Не женщина, а сказочный эльф! Она снова тихо засмеялась, обняла меня и рукой, и левым бугристым плечом-культяпочкой:

- Только не подбрасывай меня! Ты такой сильный, расплющишь меня об потолок! Вен…
- Да, Иринка!
- Дядя Валера и дядя Миша ушли. Я не хочу, чтобы они нас видели. Давай, не будем откладывать…
- Конечно, только я не знаю, что ты любишь…
- Вен, всё, что ты ни сделаешь, будет хорошо! Пойдём, скорее!.. Скорее!
- Да, конечно!

Маленькая женщина оказалась потрясающе горячей, быстрой, ненасытной! Она, несмотря на половинный комплект конечностей, не испытывала никакого неудобства. Скорее, наоборот: худоба и отсутствие ножки давало ей возможность совершать на мне и подо мной восхитительные пируэты и принимать невообразимые позы! И рукой, и маленькой культяпочкой она успевала огладить, ощупать и обласкать все мыслимые и немыслимые места моего обширного организма! Маленький острый язычок творил свои чудеса, приводя меня в совершеннейший восторг! Лишь один раз Ирина отвлеклась, остановилась и внимательно спросила:

- Скажи, только честно: у меня очень кривая нога? Да? Кривая, худая и некрасивая?
- Иринка, ты прелесть! Ты замечательная!..
- Значит, я и правда кривоногая?
- Иришка, у тебя ножка… приятной кривизны! Красивая, крепенькая ножка! Ты её всё равно ставишь по центру, так что маленькая кривость даже идёт на пользу!
- Тебе и правда, нравится?
- Очень!.. Продолжим?
- Лежи, Вен. Я хочу сама всё сделать. Чтобы ты не думал, что я беспомощная. Я хочу, чтобы тебе понравилось!
- Иринка, мне уже очень нра…
- Ничего не говори! Я – сама! Сама!..

Сколько прошло времени, - час, два, или над Миром просвистела небольшая Вечность, – определить не представляется возможным. Наконец внизу хлопнула входная дверь, и раздался нестройный, изрядно нетрезвый говор возвернувшихся мужиков. Чувствовалось, что армейская тренировка Михалыча не выдержала испытания местным самогоном. Хозяин дома держался исключительно на «автопилоте», который начал давать сбои сразу же после пересечения родного порога… Об Ирине никто из них не вспомнил. Скорее всего, решили, что уставшая хозяйка давно спит.
Маленькая женщина бесшумно высвободилась из моих объятий, в одно движение накинула розовую пелеринку, подхватила лежащий костыль. Потом невесомым прыжком вернулась к постели, горячими сухими губами впечатала резкий поцелуй в уголок рта.

- Спи. Всё будет завтра. Завтра!

*****************************************

Завтра наступило по расписанию. Хозяин дома, Валерий, сидя на кухне, заунывно мычал и употреблял внутрь холодный капустный рассол. Михалыч выбежал на двор, энергично растёрся снегом (было тепло, всего-то минус 32 по Цельсию!) и с победным гиканьем ворвался в дом. Принял внутрь 150 грамм коньяку, крякнул и придавил выпитое солёным груздем. Валерий укоризненно посмотрел на гостя, - в него после вчерашнего, видимо, аналогичное «лекарство» не проходило, - и замычал ещё красочнее и сочнее.
У плиты стояла Ирина в сером домашнем халате, с костылём под левой культёй, всё в том же обрезке валенка на левой ножке, здоровой рукой помешивая что-то ароматное в кастрюльке. Я умылся, привёл себя в порядок. Моё явление на кухне мужская часть восприняла, как должное, а хозяйка проигнорировала, даже не обернувшись, будто и не было минувшей ночи. Значит, так нужно. Принято. Не обсуждается.
Позавтракали. Выпивка мне, как командиру-пилоту наземного дредноута, не полагалась, ибо после полудня мы с Михалычем отчаливали. Впрочем, двухлитровую баклажку самогона хозяин мне нацедил и молча положил в багажник «Жигулёнка». Мясо уже отвисло (и когда только Валерий успел разделать скотину? – не заметил!), было заботливо упаковано и готово к транспортировке. Я улучил минуту после завтрака, когда рядом никого не оказалось, и рванулся к Ирине:

- Иринка, маленькая моя! Девочка моя замечательная! Мы обязательно должны быть вместе. Скажи, когда приехать за тобой!
- Нет… - Ответ тихий и категоричный.
- Что ты говоришь? Как? Почему?..
- Мы будем вместе. Но – потом. Потом. Просто…
- Иринка, скажи, в чём дело? Я всё решу!
- Ничего не нужно. Просто, мне нужно закончить одно важное дело. Очень важное дело. – Ирина сделала ударение на слове «важное». – И сделать это должна я сама, только я. Понимаешь?
- Нет, не понимаю. Почему ты не говоришь и отказываешься от моего участия?
- Потому что это моя проблема. Только моя. Я решу её. И дам тебе знать через дядю Мишу. А пока ни о чём не спрашивай. Не ищи меня. И не торопи меня, пожалуйста! Не возражай. Договорились?

Что я мог ответить? Только согласиться…

Обратная дорога прошла без происшествий. Трасса была по-прежнему чистой. Михалыч был абсолютно доволен и, кажется, совсем не заметил моей откровенной озабоченности. Об Ирине мой расслабленный пассажир не говорил и не спрашивал, словно её и вовсе не существовало. Через пару часов мы вернулись в родной «кибуц», как ласково именовал наш населённый пункт отставной подполковник ОСНАЗа М.М. Кац. Кошерная свинина, поделённая по принципу «бери, что нравится!», перекочевала на ледник, «железный конь» занял своё законное место во дворе. Всё.

*****************************************

Прошёл Новый Год. От Ирины сведений не поступало.
Через месяц я не выдержал. Под благовидным предлогом зарулил к господину Кацу и, после обязательных комплиментов-реверансов в адрес миловидной супруги, огромной толстой кошки и налаженного домашнего хозяйства, решился на прямой вопрос:

- Михалыч, ты ничего не знаешь, как там Ирина? Ну, падчерица твоего кума? Симпатичная такая барышня, необыкновенная…

Михалыч резко отвернулся, не дослушав мою тираду. Лицо его мгновенно помрачнело и вытянулось, кулаки сжались, уголок рта задёргался. Похоже, что бравый подполковник собирался заплакать.

- Ирины больше нет.
- Михалыч, старина! Смотри на меня! Говори, что произошло! Говори!!
- Ирина умерла.
- Как? Почему?
- Очень просто: неудачный аборт. На поздней стадии. Четырнадцать недель. Или немного больше…

Тут уже помутилось в глазах у меня. Судя по всему, Михалыч догадался, что вопросы были отнюдь неспроста. Усадив меня в кресло, он разлил по стаканам коньяк. Мы молча выпили за помин души, и я всё узнал…

- Четырнадцать недель… Да хоть и пятнадцать! Но ведь это совсем не поздний срок! Делают аборты и на большем сроке.
- В местной больничке делать отказались. Пришлось обратиться к частному «специалисту». Открылось кровотечение, когда уже домой вернулась. Отчима в хате не было, а когда Валера пришёл… В общем… Не спасли.

Мы снова выпили. Мне было отчаянно муторно. Хотелось ко всем чертям послать службу, всё начальство… Найти волшебника, пожелать на один раз машину времени… Михалыч понимающе заглянул мне в глаза и хмуро выдавил:

- Ирина была с тобой? Тогда, в декабре, да?
- Да.
- Ты не причём. Не от тебя.
- Уже просчитал. Но от этого не легче. Человека не вернуть.
- Боюсь, Валерка не переживёт. Он её как дочь любил. В память о супруге, Верочке.
- Моя помощь нужна?
- Нет, спасибо. Свой автомобиль я отремонтировал. На днях смотаюсь, навещу…

Теперь стало понятно, о каком «важном деле» мне не сказала маленькая женщина. Хотела сделать всё сама. Наверное, сочла, что я не пойму, расценю её поступок негативно… Впрочем, всё поздно!
Поздно!
Зима… Студёная сибирская зима. У меня такое ощущение, что лето не наступит. Наверное, так выглядит Конец Света в отдельно взятой душе…

Январь, 2013г.
ФН



User avatar

kot1969
Старожил
Posts: 751
Joined: 02 Nov 2016, 07:00
Reputation: 20
Sex: -
Has thanked: 1 time
Been thanked: 25 times
Russia

Re: Ирина. Рассказ.

Post: # 46385Post kot1969
12 Oct 2019, 12:49

Печальный финал, и много воды по армейской тематике.



Post Reply
  • Similar Topics
    Replies
    Views
    Last post

Who is online

Users browsing this forum: ERAbis, Ferrum and 2 guests